«- Ты мной хочешь спастись, - продолжала она, торопясь высказать все, что поднялось в ее душе. - Ты мной в этой жизни услаждался, мной же хочешь и на том свете спастись!» стр. 234
Князь Нехлюдов, исполняя свой долг дворянина, участвуя в новом (с 1860-х) суде присяжных, вследствие трагического стечения обстоятельств, участвует в вынесении обвинительного приговора Катерине Масловой - проститутке, подсыпавшей снотворное избившему ее клиенту, что заканчивается летальным исходом. Нехлюдов вспоминает, что однажды поступил нечестно по отношению к Масловой (по сути, изн*асиловал ее в шестнадцать лет), и в течение всего романа пытается загладить свою вину перед ней, отказываясь от имущества, от высшего света, предпочитая проводить время с заключенными, ссыльными и т.д
Вследствие некоторых авторских решений, мои надежды на это произведение не оправдались. Это - интересный образец литературы, но не коим образом не адекватный социальный комментарий. Начинается произведение в следующем ключе:
«Веселы были и растения, и птицы, и насекомые, и дети. Но люди -- большие, взрослые люди -- не переставали обманывать и мучать себя и друг друга. Люди считали, что священно и важно не это весеннее утро, не эта красота мира божия..., а священно и важно то, что они сами выдумали, чтобы властвовать друг над другом» стр. 2
Высшее зло по Толстому - это человеческая культура, в которой сильный властвует на слабым. Предположим, что посредством власти сильный удовлетворяет свою потребность.
«Сначала Нехлюдов боролся, но бороться было слишком трудно, потому что все то, что он, веря себе, считал хорошим, считалось дурным другими, и, наоборот, все, что, веря себе, он считал дурным, считалось хорошим всеми окружающими его. И кончилось тем, что Нехлюдов сдался...» стр. 65
Т.е. постепенно Нехлюдов вырастает и его духовные потребности вытесняются другими, потребностями «человека-животного». И в таком животном состоянии он «соблазняет» Маслову:
« - На что похоже? Ну, можно ли? Услышат тетеньки, -- говорили ее уста, а все существо говорило: "Я вся твоя".» стр. 85
Это запугивание подается как согласие, что, разумеется, ни коим образом согласием не является. Нехлюдов стыдится своего поступка и не придумал ничего лучше, чем дать Катерине денег, как «оплата за услугу». Маслову выгоняют «добродетельные» тетушки, она еле выживает в родах, и после этого на нее уже смотрят как на падшую, следовательно, «гулящую»:
«Тетушки говорили, что она испортилась и была развращенная натура, такая же, как и мать. И это суждение тетушек было приятно ему, потому что как будто оправдывало его. Сначала он все-таки хотел разыскать ее и ребенка, но потом, именно потому, что в глубине души ему было слишком больно и стыдно думать об этом, он не сделал нужных усилий для этого разыскания» стр. 218
Где бы она не пыталась пристроиться, она терпит домогательства от работодателей. И здесь, в очередной раз, Толстой упускает возможность дать адекватный комментарий на тему положения бесправной женщины, терпящей притеснения:
«Все люди, с которыми она сходилась, -- женщины -- старались через нее добыть денег, мужчины, начиная с старого станового и до тюремных надзирателей, -- смотрели на нее как на предмет удовольствия. И ни для кого ничего не было другого на свете, как только удовольствие, именно это удовольствие. ...Все жили только для себя, для своего удовольствия, и все слова о боге и добре были обман. Если же когда поднимались вопросы о том, зачем на свете все устроено так дурно, что все делают друг другу зло и все страдают, надо было не думать об этом. Станет скучно -- покурила или выпила или, что лучше всего, полюбилась с мужчиной, и пройдет» стр. 185
И здесь мы сразу понимаем, какую позицию занимает Толстой: для него богатый князь, за которого мамочка выплачивает долги, и сирота-приживалка, которую домогаются хозяева и избивают жены, оказываются равными в своем падении - что он, что она превращаются в бедных духом людей.
Только у князя Нехлюдова, как бы не противно было бы иметь отношения с высшим светом, все-таки есть связи, чтобы быстрее провести дело или подать апелляцию, есть привилегия не ходить на работу каждый день, есть привилегия накупить книжек, есть привилегия сталкиваться с адекватным обращением, а не терпеть домогательства, которым подвергается Маслова, будучи красивой женщиной в низком сословии. И Толстой в данной ситуации остается точно таким же угнетателем, как и те начальники, чиновники, надзиратели, которых он презирает:
«...Опять, как в сенате, он нашел в великолепном помещении великолепных чиновников, чистых, учтивых, корректных от одежды до разговоров, отчетливых и строгих.
«Как их много, как ужасно их много, и какие они сытые, какие у них чистые рубашки, руки, как хорошо начищены у всех сапоги, и кто это все делает?...»»
Толстой никогда в жизни не смог бы соответствовать всем своим идеалам, ибо является угнетателем по отношению к тем, кто нуждается в его голосе, его авторитете, его защите:
«...Эта, уличная женщина, -- вонючая, грязная вода, которая предлагается тем, у кого жажда сильнее отвращения; та, в театре, -- яд, который незаметно отравляет все, во что попадает...», стр 427
Для автора, в первую очередь, важен сам рассказчик, дворянин, который до последнего остается в привилегированном положении - даже раздав часть имения, даже лишившись доходов, он все равно за взятки решает проблемы «политических заключенных».
Его персонаж точно также пользуется всеми каторжными, нищими, крестьянами, рабочими, бедняками, удовлетворяя свои духовные потребности в помощи людям:
«...Ну, сколько ни ездил, таких господ не видал. Не то чтобы тебя в шею, а он еще место уступил. Всякие, значит, господа есть...» стр. 506
«"Да, совсем новый, другой, новый мир", -- думал Нехлюдов, глядя на эти сухие, мускулистые члены, грубые домодельные одежды и загорелые, ласковые и измученные лица и чувствуя себя со всех сторон окруженным совсем новыми людьми с их серьезными интересами, радостями и страданиями настоящей трудовой и человеческой жизни.
- "Вот он, le vrai grand monde", -- думал Нехлюдов, вспоминая... весь этот праздный, роскошный мир Корчагиных с их ничтожными, жалкими интересами. И он испытывал чувство радости путешественника, открывшего новый, неизвестный и прекрасный мир», там же.
По сути, Нехлюдов, чьими глазами мы, в основном, смотрим на мир каторжных, так и остался тем, кем и был - путешественником в мире бедняков, который только заглядывает в окно, вникает, что там происходит, но в любой момент может свалить обратно в изнеженный свет - что он периодически и делает.
Толстой, сам будучи образованным, невероятно известным писателем, решает, кому дать голос, а кто этого не достоин, чьи проблемы должны освещаться, а чьи - нет. «Воскресение» подается как более интересная и полная работа на тему проституции в Российской Империи, чем та же «Яма», например. «Яму» ругают за нелинейность повествования, технические недоработки. Что в «Воскресение» есть об угнетенных? Барчук, который впервые узнал, что тюремная система несовершенна? Рассказы потерпевших? Все, если их послушать, выходят невиноватыми. И что делать? Каждому прощать, что ли? Ну, давайте тогда в первую очередь простим барчуку, который сироту загубил. Мне это автор предлагает сделать?
Надеюсь, свою мысль я донесла.
***
«You've got pleasure out of me in this life, and want to save yourself through me in the life to come», part 1, ch. 48
Noble man Nehludov [Nekhludoff], while carrying out his duty as a juror in a new court system (existing in Russian empire since 1860s), doesn’t step in for a wrongly accused Katerina Maslova in time - a prostitute accused of murdering her abusive client. Nehludov remembers how once he sexually abused her (in her six-teens), and throughout the novel he’s trying to redeem himself by giving away his property, abandoning high circles, spending time with prisoners and helping them however he can.
Tolstoy’s novel about a “moral resurrection of licentious folk” beings like this:
«All were glad, the plants, the birds, the insects, and the children. But men, grown-up men and women, did not leave off cheating and tormenting themselves and each other. It was not this spring morning men thought sacred and worthy of consideration not the beauty of God's world, given for a joy to all creatures…, but only their own devices for enslaving one another», part 1, ch. 1
The greatest evil in Tolstoy’s system is society, in which the powerful dominates the weak. Suppose the donimation for the powerful one is a way to fulfill their needs.
«At first Nekhludoff struggled, but all that he had considered good while he had faith in himself was considered bad by others, and what he had considered evil was looked upon as good by those among whom he lived, and the struggle grew too hard. And at last Nekhludoff gave in, i.e., left off believing himself and began believing others», part 1, ch. 13
So, Nehludov reached adulthood and his spiritual needs are replaced by physical needs of “human-animal”, in which stated he seduces Maslova.
«”What are you thinking of? On no account. No, no!" she said, but only with her lips; the tremulous confusion of her whole being said something very different», part 1, ch. 17
In fact, he’s scaring a child into submission. The next day Nehludov feels ashamed and the best he could think of was giving her money as “payment”. Maslova’s virtuous aunts throw her out, she barely survives in birth and after that she’s labled as a fallen wicked woman.
«His aunts said she had gone wrong, that she had inherited her mother's depraved nature, and he was pleased to hear this opinion of his aunts'. It seemed to acquit him», part 1, ch. 18
Maslova faces harassment wherever she works and again Tostoy denies a social commentary for a powerless woman in disadvantaged position.
«And of all those she met, the women used her as a means of getting money, the men, from the old police officer down to the warders of the prison, looked at her as on an object for pleasure. And no one in the world cared for aught but pleasure... Everybody lived for himself only, for his pleasure, and all the talk concerning God and righteousness was deception. And if sometimes doubts arose in her mind and she wondered why everything was so ill-arranged in the world that all hurt each other...», part 1, ch. 37
Now we see the Tolstoy perspective: both rich noble man, who gets his debt paid by mommy and orphaned service girl getting abused and beaten are even in their degradatory behavior - both of them turn to wicked folk.
But despite Nehludov’s dislike for upper class, he has enough authority to file an appeal or press officials, he’s privileged enough to study books instead of working daily, or face better behaviour then the one that Maslova - being a beautiful woman - is forced to suffer from. By refusing to recognise this disadvantage, Tolstoy also becomes an oppressor, just like the prison system he himself condemns.
«...Just as in the Senate office, he saw, in a splendid apartment, a number of very elegant officials, clean, polite, severely correct and distinguished in dress and in speech. «How many there are of them; how very many and how well fed they all look! And what clean shirts and hands they all have, and how well all their boots are polished! Who does it for them? ...»», part 2, ch. 18.
By directly refusing to give a voice to marginilied woman, Tolstoy becomes an oppressor himself.
«This woman of the street was like stagnant, smelling water offered to those whose thirst was greater than their disgust; that other one in the theatre was like the poison which, unnoticed, poisons everything it gets into...», part 2, ch. 28.
His character is in fact using prisoners, beggars, peasants, labourers to promote his own ego:
«Well, much as I have travelled, I have never met such a gentleman before.... It seems there are all sorts of gentlefolk, too», part. 2, ch. 42
«"Yes, this is quite a new and different world," thought Nekhludoff, looking at these spare, sinewy, limbs, coarse, home-made garments, and sunburnt, kindly, though weary-looking faces, and feeling himself surrounded on all sides with new people and the serious interests, joys, and sufferings of a life of labour.
«"Here is le vrai grand monde," thought Nekhludoff, remembering the words of Prince Korchagin and all that idle, luxurious world to which the Korchagins belonged, with their petty, mean interests. And he felt the joy of a traveller on discovering a new, unknown, and beautiful world.», part. 2, ch. 42
Basically Nechludov’s POV remains the same - he’s a mere traveller in a world of marginalized folk. He only peeks in the window, making genuine attempts to understand the needs, but is free to get back to his privileges - and he’s doing it through the novel.
Tolstoy - as an immensely popular writer - has an authority to choose, which problems deserve spotlight and which doesn’t. “Resurrection” is presented as a more authentic work on prostitution in Russian empire than “The Pit” by Kuprin, for instance. The Pit is criticized for non-linear narration, loose ends. But what is left in Resurrection from the marginalized voices? A nobleman suddenly realizing prison system isn’t effective? Accounts from the prisoners? Every single one of them claims not guilty. Do we have to forgive every single crime? Okay, let’s forgive the nobleman who assaulted a orphaned child. Is it what the author expects me to do?
Hope I made myself clear.
